Формально сюжетной основой первой части «Голодных игр», вышедшей на экраны весной прошлого года, было повествование о жестоком телешоу, призванным одновременно служить развлечением, напоминанием и назиданием для граждан вымышленной диктатуры будущего Панем. Участники «Голодных игр» представляли 12 округов страны, некогда восставших против столицы и фактически оккупированных правительственными войсками на три четверти века. Каждый из них раз в год посылает определенных жребием юношу и девушку в возрасте от 12 до 18 лет на специально сконструированную арену, где 24 избранника убивают друг друга до тех пор, пока не останется один победитель, которому достается право жить в роскоши и достатке до конца своих дней. Задумка отнюдь не новая (лично мне на память сразу пришли «Долгая прогулка» и «Бегущий человек» Стивена Кинга, а корни этого сюжета наверняка уходят куда-то в лабиринт Минотавра из древнегреческих мифов), и вполне себе реализуемая в нашей жизни. В конце концов, современные телешоу «на выбывание» вроде пользующейся сегодня особой популярностью «Битвы хоров» - та же самая игра в смерть для слабейшего.

На втором же дне «Голодных игр» – куда более интересном с чисто психологической точки зрения – лежит история 16-летней Китнисс Эвердин, вынужденной подстраиваться под ожидания «приличного общества». В роли этого общества выступает элита столицы Панема – Капитолия – главные потребители и спонсоры жестокого телешоу. С этой точки зрения, вся первая часть «Голодных игр» - подростковая драма о том, как девочка, которой по большому счету нужно лишь время, чтобы смириться самой с собой, вынуждена подстраивать свой внутренний мирпод предписанную ей окружением роль. В награду за следование созданному телевизором канону она получает «потребительскую мечту» - удивительные наряды, возможность находиться в центре внимания и очаровывать любого мужчину. Но самый ценный дар – в понимании создателей фильма – возможность физического выживания. За нее Китнисс платит игрой в любовь: жизнь в финале Голодных игр она получает ценой притворного чувства к партнеру-сопернику Питу Мелларку.

«И вспыхнет пламя» - путеводитель по тому, куда «приличия» ведут девушку дальше. В одной из первых сцен президент Панема Кориолан Сноу напрямую скажет Китнисс, что она обязана сделать так, чтобы он поверил в ее чувство к несчастному Питу (который, к слову, вполне искренен в своем). Это объяснение больше похоже не на эпизод из политического триллера (чем она вроде бы пытается быть по сюжету), а на семейную драму. Играющий диктатора седой и бородатый, как Санта-Клаус, Дональд Сазерленд напоминает здесь не столько отца нации, сколько главу семейства, который знает, «как надо», и готов взяться за ремень, если дочь-подросток ослушается его воли. Эту метафору режиссер Френсис Лоуренс еще раз подчеркнет в проходных, казалось бы, эпизодах, в которых уже собственная дочка Сноу расскажет ему, что хочет быть похожей на героиню Голодных игр.

В продолжение семейной темы по-прежнему большое значение для Китнисс – и для сюжета – имеет ее тренер-«ментор», больше похожий на протестующего против воли отца блудного старшего брата, Хеймитч Эбернети (в исполнении Вуди Харельсона), учащий девушку не только хорошему, но и плохому – например, заливать проблемы алкоголем. И, разумеется, не обошлось без двух поклонников, слишком брутального, чтобы быть понимающим Гейла и вынужденного раз за разом разбиваться о клетку «френдзоны» Пита.

Самой же Китнисс уготована ролевая модель «красотки на выданье»: счастливой влюбленной;вызывающей зависть девушки, получающей предложение руки и сердца в приторной до тошноты романтической обстановке; и, наконец, будущей мамы. То, что беременность героини выдумывает ее фейковый жених, лишь подчеркивает важность игры на публику даже в таких, казалось бы, интимных вопросах.

Китнисс же безуспешно пытается стряхнуть с себя невидимые цепи общественного мнения. Причем в одной из потрясающе красивых сцен с участием дорогущего свадебного платья она делает это в буквальном смысле – и этот наглядный образ освобождения от навязанной роли назло всему миру наверняка будет еще долго приходить в потаенных мечтах девочкам-зрительницам.

- Я выросла из старых платьев, - говорит Китнисс о своем образе отроковицы на первом балу из первой части. Теперь ей нужно выглядеть сильной и немного циничной, оставаясь внутри по-прежнему ранимой и «немного странной». Играющая главную героиню Дженнифер Лоуренс вместе с гримерами и стилистами вполне передает этот этап взросления.А оператор умудряется показать ее так, что добрую треть фильма Китнисс невозможно отличить от стандартного набора поз на фотографиях юных девушек в социальных сетях. Причем и тех, где они строят из себя зрелых пожирательниц сердец, и тех, где входят в образ мимими-девочек.

Все остальные составляющие сюжета: социальный протест угнетенных жителей дистриктов, жестокость полицейских, политическая интрига в руководстве играми, новая арена, на которой Китнисс и Пит сражаются с победителями прошлых Голодных игр (она представляет собой нечто среднее между «Аватаром» и «Шоу Трумана»), и даже прямое признание того, зачем нужны новости в качественной пропаганде – лишь оригинальное обрамление вполне себе девочковой истории, включенное в фильм, чтобы мужчинам тоже было, чем занять свой разум во время сеанса.

Кстати, несмотря на то, что «И вспыхнет пламя» идет чуть меньше двух с половиной часов, он почти не утомляет: сказывается привычка к телешоу, по канонам которых показывается вторая, экшеновая часть картины, и работа дизайнеров, создавших мир, удивительным образом соединивший строгость тоталитарной эстетики и разгул фантазии модных кутюрье.

А в конце зрителей ждет привычная заманушка на третий фильм, который выйдет ровно через год, а Китнисс – понимание того, что как бы она ни старалась стать свободной, играть роль ее заставляет не только чужая толпа, но и самые близкие люди, а личная революция и общественная – это все-таки совершенно разные вещи.