При других обстоятельствах 23-летний парень, наверное, мог бы стать образцом солдата Российской армии. Уроженец небольшого села в 30 км от города Грязовец Вологодской области, в прошлом году он закончил Ярославскую сельхозакадемию с красными дипломом зоотехника. Он не стал, подобно многим сверстникам, придумывать способы избежать призыва. В армию, как рассказывают его знакомые, он пошел с гордостью, разделяя, наверное, старомодную уверенность в том, что лишь познавший тяготы солдатской жизни может называться мужчиной.

Ответственный человек по жизни – в академии он был старостой группы – Илья мог бы стать лидером и среди сослуживцев, получить унтер-офицерские лычки и важную должность. О таких солдатах – искренних и преданных - армия может только мечтать.

Но с самого начала его службы все пошло совсем не так. Вместо того, чтобы быть примером отношения к российской военной службе, вологодский парень невольно показал, что самое главное в нынешней армии – не жизнь, не здоровье, не судьба одного призывника, а желание скрыть от общества имеющиеся проблемы.

Это желание проявляется на всех уровнях. Родные Ильи получили от военных документы, в которых в графе «Причина смерти» стоит прочерк. Хотя неофициально медики сообщили им, что парень умер от двустороннего воспаления легких.

Многозначительное молчание сохраняют военные и в ответ на запросы СМИ. История попыток журналистов РИА «Воронеж» выяснить, что же все-таки происходит в Острогожском учебном центре, напоминает детектив с поиском свидетелей и многократной перепроверкой слухов, которыми полнятся социальные сети. Закрывая информацию о вспышке пневмонии, которая уже стала причиной смерти как минимум одного солдата, структуры Минобороны лишь подливают масла в огонь паники, которая охватывает родственников призывников. В госпиталь уже попали около восьми десятков солдат из злополучной части, и не очень понятно, что происходит с остальными военнослужащими в Острогожске. По слухам, призывникам просто приказали сдать мобильные телефоны, чтобы не допустить новых информационных «утечек».

Конечно, можно сказать, что журналисты склонны преувеличивать опасность (хотя для погибшего солдата опасность уже не может стать больше, чем она была на самом деле) и гнаться за жареными фактами. При желании молчание военных можно объяснить намерением досконально изучить причины произошедшего и отчитаться перед общественностью, обладая всей полнотой фактов. Хотя, очевидно, это надо было сделать еще два с половиной года назад, когда в Острогожске уже случилась вспышка пневмонии, затронувшая почти 700 военнослужащих и унесшая жизнь другого призывника – Богдана Ефанова из Тульской области. К слову, в октябре прошлого года суд прекратил уголовное дело в отношении бывшего командира части в связи с истечением срока давности. А в конце декабря в Острогожске повесился капитан медицинской службы. Родственники военнослужащих утверждают, что офицер покончил с собой, не выдержав постоянных отказов в ответ на запросы купить лекарства и оборудование для части. Военные следователи также не комментируют смерть армейского медика.

Вряд ли можно винить в возведении этой каменной стены информационной закрытости вокруг происходящего в Острогожске конкретных офицеров из воинской части, военных следователей или чиновников Минобороны. Все они подчиняются правилам, принятым в армейской системе. А они таковы, что Вооруженные силы в глазах общества должны выглядеть безупречными. С этой точки зрения солдат, пытающийся рассказать матери о своей тяжелой болезни; родители, пытающиеся понять причины смерти сына; журналист, добивающийся подтверждения информации о трагедии, выглядят саботажниками, от которых лучше отмахнуться отпиской.

Илья Морозов пошел в армию, потому что считал, что Российские войска – это стена, которая охраняет страну от врагов. Его родные тоже увидели в армии стену – стену отчуждения по отношению к их заболевшему мальчику. От того, какую стену в конечном счете увидит общество – глазами СМИ, глазами воронежского уполномоченного по правам человека, который должен на этой неделе посетить часть в Острогожске, глазами родителей нынешних и будущих призывников – зависит доверие граждан к армии. Если военные вновь закроются в своей замкнутой системе, выбор ответа станет еще более очевидным.